Великие женщины, стёртые из истории: пять гениальных учёных, чьи открытия приписали мужчинам
Представьте: конец 1944-го, мир ещё гремит войной, а научная сенсация уже на первых полосах. Нобелевский комитет присуждает премию по химии Отто Гану за открытие ядерного деления.
В газетах - «его» триумф. Только есть одна неудобная деталь: теоретическое объяснение самого явления сделали не он и не «коллектив Академии», а Лиза Мейтнер - женщина-беженка из нацистской Германии.
В 1938 году её коллеги в Берлине — Отто Ган и Фриц Штрассман — обнаружили, что после облучения урана нейтронами в образцах появляется барий. Они не понимали, что произошло, и отправили данные Лизе, бежавшей в Швецию. Мейтнер вместе с племянником Отто Фришем поняла: ядро урана раскололось на две части, высвободив колоссальное количество энергии. Она назвала это ядерным делением.
Ган получил Нобелевскую премию в 1944-м. И в этот самый момент она живёт в Швеции и везёт на санках дрова, потому что денег на уголь не хватает
Её вклад признали только спустя десятилетия: в её честь назвали элемент №109 — мейтнерий, а в 1966 году вручили премию Энрико Ферми. Но Нобелевский диплом так и не пришёл.
Почему она осталась в тени? Часть ответа - в тугой связке академической и политической реальности 1930-х. Женщина, еврейка, вынужденная эмиграция, разрыв лаборатории и авторских линий. В публикациях Гана её роль часто растворялась, а послевоенная наука уже жила своим ритмом - «победители подписали протокол».
Женщинам сложнее пробивать себе путь в науке. Так вступает в игру «эффект Матильды» - термин, который описывает, как вклад женщин учёных системно растворялся в тени коллег-мужчин. Придумала формулировку историк науки Маргарет Росситер в 1993-м. Ты делаешь работу, а твой коллега получает лавры.
Исследование, опубликованное в Nature показало: женщины на 13% реже получают авторство в статьях и на 58-59% реже попадают в патенты, даже если работали над теми же проектами.
Май 1952 года, Лондон. Розалинда Франклин делает рентгеновский снимок молекулы ДНК, известный как «Фото 51». На нём — идеальная дифракционная картинка, из которой следует: ДНК имеет форму двойной спирали.
К началу 1953-го она уже установила ключевые параметры решётки и гидратации ДНК.
Проблема в том, что фото попало не к тому человеку. Коллега Франклин, Морис Уилкинс, показал снимок другому ученому Джеймсу Уотсону без её ведома. Через несколько месяцев Уотсон и Фрэнсис Крик опубликовали модель ДНК, опираясь на её данные. Нобелевскую премию в 1962 году получили именно они.
А Франклин к тому времени умерла от рака из-за работы с рентгеном.
Её вклад признали лишь в конце XX века, и теперь «Фото 51» считается одним из самых знаменитых научных снимков в истории.
1967 год, Кембридж. Аспирантка Джоселин Белл сутками анализирует километры бумажных лент с показаниями радиотелескопа, который сама помогала строить. И вдруг видит среди шума сигнала ровные, как метроном, импульсы.
Сначала шутят про «зелёных человечков», но быстро выясняется: это пульсар, нейтронная звезда, вращающаяся с бешеной скоростью.
Я помню, как эту историю рассказывали в советском киножурнале «Хочу все знать» - помните, в кинотеатрах такие крутили перед основной кинокартиной (сейчас это время забито рекламой). Только вот про Белл не было сказано ни слова.
Ее открытие подтверждает теории, меняет астрономию и приносит Нобелевскую премию... научному руководителю Белл - Энтони Хьюишу. Её имени среди лауреатов нет.
Джоселин отнеслась к этому философски. А в 2018 году, получив премию Breakthrough Prize на $3 млн, она отдала все деньги на стипендии для студентов из малообеспеченных семей.
В середине прошлого века физики были уверены: если отразить эксперимент в зеркале, законы природы не изменятся. То есть эксперимент, проведённый в реальном мире, и его "зеркальное отражение" должны давать одинаковые результаты.
Чен-Шиун Ву решила проверить, так ли это, и поставила эксперимент, который сегодня изучают во всех учебниках физики в университете. Ведь он перевернул наше представление о Вселенной!
Эксперимент Ву показал, что в мире элементарных частиц, в частности в слабых ядерных взаимодействиях, эта симметрия нарушается.
Ву провела изящный эксперимент: охладила кобальт-60 почти до абсолютного нуля, выстроила его атомы в магнитном поле и измерила направление вылета электронов при бета-распаде. Оказалось — они летят несимметрично. Паритет нарушается.
Теоретики Ян и Ли за эту идею получили Нобелевскую в 1957-м. А Ву, которая это блестяще доказала, осталась без премии.
Нобелевку получают, как правило, не только теоретики, высказавшие мысль. Экспериментаторы, подтвердившие эту мысль, ничуть не менее ценны.
Эксперимент её был крайне трудным. Заморозить образец практически до абсолютного нуля, поляризовать ядра, выстроить схему регистраций так, чтобы никакой «левый шум» не сбил эффект. Ву добилась результата там, где ни у кого больше не получилось - все за счет своей настойчивости и аккуратности.
Но карьеру сделала все равно.
До конца 1950-х годов причины синдрома Дауна были неизвестны. Марта Готье, врач-генетик, в условиях дефицита оборудования и реагентов создала свою лабораторию и начала изучать клетки пациентов. Она обнаружила: у людей с синдромом Дауна 47 хромосом вместо 46. Это была первая прямая связь между болезнью и хромосомной аномалией.
Публикация 1959 года выходит с авторами Жером Лежен, Марта Готье, Реймон Тюрпен. Но героем открытия мир начинает считать Лежена.
Громко об открытии заявил её коллега Жером Лежен. Признание и слава достались ему. Лишь в 1994 году её вклад был официально признан.
